Мониторинг дела А. Мельника, А. Крыжановского, И. Куника (заседание 20.05.20)

20 мая в Гадяцком районном суде Полтавской области состоялось очередное судебное заседание по делу руководителя телекомпании «Визит» Александра Мельника, являющегося одним из трех обвиняемых (вместе с А.Крыжановским, И.Куником) по делу об убийстве мэра г. Кременчуг А.Бабаева и судьи Кременчугского суда А.Лободенко.

В суде продолжают рассматривать письменные доказательства обвинения.

На данном заседании исследовался ряд доказательств, связанных с временным доступом к вещам и документам. Обвинение предоставило в суд определение следственного судьи (разрешение на проведение временного доступа), протокол временного доступа и оптический диск.

Цель временного доступа – получения информации от оператора сотовой связи о звонках мобильных терминалов, которые по версии следствия принадлежат обвиняемым, а также адресов станций, которые фиксировали эти звонки.

Защита категорически возразила о приобщении к делу этих доказательств, указав, что получил эти документы следователь, не имея на это полномочий. Временный доступ всегда предваряет соответствующее разрешение следственного судьи. Как и все судебные решения, определение следственного судьи должно быть мотивированным и обоснованным. Сторона зашиты настаивала на обязательной ретроспективной оценке обоснованности определения следственного судьи.

Международное общество прав человека отмечает, что некоторые возражения защиты нашли свое отражение в следующих решениях ЕСПЧ.

В § 81 решения ЕСПЧ в деле Малоне против Великобритании (заявка № 8691/79), Суд указал, что существование какого-либо закона, предоставляющего полномочия по перехвату сообщений для оказания помощи полиции в их функции по расследованию и выявлению преступлений, может быть «необходимым в демократическом обществе … для предотвращения беспорядков или преступлений». Однако, осуществление таких полномочий из-за присущей им секретности несет в себе опасность злоупотребления, которые в отдельных случаях может иметь пагубные последствия для демократического общества в целом. При этом, возникающее в результате вмешательство может считаться «необходимым в демократическом обществе», только если конкретная принятая система тайного наблюдения содержит адекватные гарантии против злоупотреблений.

В § 66 решения ЕСПЧ в деле Бен Фаиза против Франции (31446/12), Суд повторяет, что использование информации, касающейся даты и продолжительности телефонных звонков, а также набранных номеров, может создать проблему в соответствии со статьей 8, причем эти элементы являются «неотъемлемой частью телефонной связи», хотя и отличается по своей природе от перехвата сообщений ( PG и JH против Соединенного Королевства, № 44787/98 , § 42). В любом случае сбор и сохранение, без ведома заинтересованной стороны, личных данных, касающихся использования телефона, представляет собой вмешательство в осуществление права заинтересованной стороны на уважение его личной жизни и переписки по смыслу статьи 8 ( Copland против Соединенного Королевства , № 62617/00 , § 44).

Следовательно, Суд считает, что судебное требование, в силу которого эти документы были переданы следователям и использованы, представляло собой вмешательство государственного органа в право соответствующего лица на уважение его частной жизни (§ 68 Бен Фаиза против Франции)

Кроме того, Суд отмечает, что судебные требования подлежат дальнейшему судебному пересмотру. В ходе последующего уголовного разбирательства в отношении соответствующего лица, уголовные суды могут пересмотреть законность такой меры и, если она будет признана незаконной, суд вправе исключить из судебного разбирательства полученные таким образом доказательства (§ 73 Бен Фаиза против Франции).

Следует отметить, что согласно со ст. 162 УПК Украины, информация, что находится у операторов мобильной связи, является охраняемой законом тайной. Любой посторонний доступ к такой информации являет собой вмешательство в права, гарантированные ст. 8 Конвенции (Право на уважение  частной и семейной жизни).

Согласно § 233 решения ЕСПЧ в деле Романа Захарова против России (
(Заявка № 47143/06
),  пересмотр и надзор за секретными мерами наблюдения могут вступать в действие на трех этапах: при первом заказе надзора, во время его проведения или после его прекращения … Важно, чтобы установленные процедуры сами по себе обеспечивали адекватные и эквивалентные гарантии защиты его прав. Кроме того, ценности демократического общества должны соблюдаться как можно точнее в надзорных процедурах, если границы необходимости в смысле пункта 2 статьи 8 могут быть превышены. В области, где есть злоупотребление и может иметь такие вредные последствия для демократического общества в целом, в принципе желательно поручить надзорный контроль судье, судебный контроль обеспечивает наилучшие гарантии независимости, беспристрастности и правильная процедура.

Что касается третьего этапа, то после прекращения надзора вопрос последующего уведомления о мерах надзора неразрывно связан с эффективностью средств правовой защиты в судах и, следовательно, с наличием эффективных гарантий против злоупотребления полномочиями по надзору. Таким образом, у индивида должна быть возможность оспорить их законность ретроспективно.

Гадяцкий суд, выслушав аргументы участников, решил приобщить доказательства обвинения к делу с последующей оценкой в совещательной комнате при вынесении приговора.

Следует отметить, что Международное общество прав человека просило суд осуществить видеотрансляцию судебного заседания от 20.05.2020 года. Гадяцкий районный суд обеспечил трансляцию, в связи с чем МОПЧ благодарен суду за открытость суда перед правозащитным сообществом и желанием соблюсти принцип публичности в период карантина, который большинство судов используют для максимальной закрытости от стороннего наблюдателя.

Следующие судебное заседание назначено на 21.05.2020 года.

Эксперты Международного общества прав человека продолжат мониторинг данного судебного процесса.