Досудебное расследование по делу Шеремета (судебные заседания февраль 2020 года)

20.07.2016 года произошло убийство журналиста Павла Шеремета, в связи с чем было открыто уголовное производство по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст. 28, п.п.5,12, ч.2, ст. 115 УК Украины (умышленное убийство организованной группой). Практически через 4 года досудебного расследования, 12.12.2019, огласили подозрение Я.Дугарю (военный парамедик), А.Антоненко (сержант Сил спецопераций), Ю.Кузьменко (кардиохирург). Эксперты МОПЧ начинали мониторинг данного уголовного процесса.

Уголовное производство находится на стадии досудебного расследования, соответственно в Печерском районном суде города Киева проходили судебные заседания, на которых рассматривались вопросы связанные с мерой пресечения пресечения.

Так, прокурор подал ходатайства о применении меры пресечения в виде содержания под стражей в отношении А.Антоненко и Ю.Кузьменко, а для Я.Дугарь – ходатайствовал о круглосуточном домашнем аресте (далее сменили на ночной домашний арест). Со слов защиты, эти ходатайства содержали только риски, предусмотренные УПК Украины, которые не были обоснованы. Так, например, прокурор говорил об экспертизе видеоматериалов с камер видеонаблюдения, которая установила рост убийц, а после того как защита начала использовать эти данные для подтверждения невиновности подозреваемых, так как рост подозреваемых в среднем отличается на 10 см., прокурор высказался следующим образом: получен вывод о том, что рост людей вообще невозможно установить при ходьбе и эксперт не определил даже приблизительно рост.

По мнению ЕСПЧ необходимо принимать во внимание качество доказательств, в том числе и то, вызывают ли сомнения обстоятельства, при которых они были получены, в их достоверности или точности («Джаллоха против Германии», п. 96). Стоит отметить, что единственным доказательством, которым оперировал прокурор была именно эта экспертиза. МОПЧ выражает своё беспокойство относительно этого факта, поскольку уверено, что применение меры пресечения, ограничивающей свободу, должно быть подкреплено доказательствами, которые подтверждают реальное наличие рисков, поскольку право на свободу и личную неприкосновенность имеет первостепенное значение в демократическом обществе и гарантируется Конституцией Украины, Европейской Конвенцией и рядом других международных договоров.

14 февраля Печерский районный суд удовлетворил ходатайства прокурора и продлил меру пресечения подозреваемым. 20 февраля адвокаты пытались обжаловать это решение, но подозреваемых не привезли из СИЗО, поэтому заседание было перенесено.

Стоит отметить, что, со слов адвоката Я.Дугарь, бремя доказывания в данном производстве возложено именно на защиту, поскольку прокуратура не предоставляет новые доказательства вины, а только пытается поставить под сомнение доказательства невиновности. Например, в суде допрашивали 5 свидетелей (2 медсестры и 3 военных) защиты, которые подтвердили алиби Я.Дугарь и сказали, что в июле 2016 года последняя находилась в военном госпитале. Прокурор в ответ на это заявил, что показания нельзя расценивать как допустимые, поскольку из этого же госпиталя они допрашивали 10 сотрудников, которые сказали, что не помнят ничего о событиях того времени, а значит подозрительно, что одни помнят, а другие нет.

Важно отметить, что перенос бремени доказывания со стороны обвинения на сторону защиты является безусловным нарушением презумпции невиновности («Телфнер против Австрии», пункт 15). Эксперты МОПЧ считают, что не только вышеупомянутое обстоятельство нарушает презумпцию невиновности в этом уголовном производстве, еще причиной нарушения презумпции могут выступать систематические высказывания в СМИ должностных лиц правоохранительных органов и исполнительной власти касательно досудебного расследования и подозреваемых, в частности. Подчеркнем, что мы не констатируем факт нарушения, а предполагаем возможность его наличия, поскольку презумпция невиновности может быть нарушена не только судьей или судом, но также и другими государственными органами власти (“Аллене де Рибемон против Франции”, пункт 36; “Дактарас против Литвы”, пункт 42). Пункт 2 статьи 6 запрещает заявления государственных должностных лиц о незавершенных расследованиях уголовных дел, которые содействуют мнению общественности о вине обвиняемого и предрешают оценку фактов компетентным судебным органом (“Исмоилов и другие против России» пункт 161; “Буткевичиус против Литвы”, пункт 53).

Кроме того, адвокат Я.Дунарь назвал перечень нарушений, которые он считает, были допущены в отношении его подзащитной:

  1. Нарушение права на личную свободу (подозреваемая была задержана без решения суда и без составления протокола задержания).
  2. Нарушение права на защиту (адвокатам и подозреваемым не предоставляют материалы дела для ознакомления). «Средства», которыми должен располагать любой подозреваемый в совершении преступления, подразумевают возможность в целях подготовки к защите ознакомиться с результатами проведенного расследования («Хусейн и другие против Азербайджана», пункт 175; «ОАО Нефтяная компания Юкос против России» пункт 538).

Отдельно важно отметить тот факт, что на сегодняшний день данное уголовное производство вызывает серьезный резонанс в обществе. СМИ ежедневно публикуют новую информацию о позиции следствия и защиты. Международное общество прав человека полагает, что данная деятельность СМИ может быть расценена как массовая кампания против любого из участников процесса, или направленна на достижения определенного эффекта при формировании мнения у суда относительно данного дела. В таком случае будет иметь место нарушение принципа справедливого судебного рассмотрения. ЕСПЧ в деле « Кузьмин против России», пункт 62, подчеркнул, что несдержанная кампания в прессе может оказать негативное влияние на справедливость судебного разбирательства, воздействуя на общественное мнение. Эксперты МОПЧ в процессе своего мониторинга не раз сталкивались с ситуациями, когда суд подвергался давлению как со стороны исполнительной власти, так и в связи с массовыми кампаниями в СМИ (дело А.Щеголева, дело А.Хандрыкина, дело В.Януковича, дело экс сотрудников беркута и т.д.). Отметим, что эксперты МОПЧ в своем годовом докладе за 2018 год выделяли  давление на суд, как одну из негативных тенденций года.

Почему массовые кампании СМИ следует расценивать, как один из рычагов давления на суд? Исходя из того, что СМИ выступают своего рода регуляторами общественного мнения, их публикации способны повлечь следующие последствия:

  1. Своими публикациями, осуждающими решения суда, например, называя их незаконными, могут поднимать уровень недоверия к судебной власти в целом. Судья ЕСПЧ Анна Юдковская на 12 внеочередном съезде судей Украины отметила, что одной из причин лидирующих позиций Украины по количеству жалоб в ЕСПЧ, являются массовые кампании СМИ, которые своей работой вкладывают в головы украинцам недоверие к судам.
  2. Массовые публикации, очерняющие судью или коллегию судей, могут провоцировать людей с активной гражданской позицией предпринимать меры, которые, по их мнению, смогут изменить ход судебного рассмотрения. С подобной ситуацией мы сталкивались в деле экс сотрудников беркута, когда коллегия сменила одному из обвиняемых меру пресечения на более мягкую (содержание под стражей сменили на домашний арест), СМИ стали осуждать это решение, и, как следствие, председательствующий судья подвергся нападению около своего дома, после которого обвиняемому вернули меру пресечения в виде содержания под стражей.

Международное общество прав человека продолжит мониторинг данного уголовного производства для уточнения всех деталей.