Скромный исполнитель

Иван Иванович Агрусов

Иван Иванович Агрусов †, основатель и многолетний председатель Международного общества прав человека (МОПЧ), был скромным человеком, который никогда не ставил себя в центр внимания, но всегда служил правам человека. Он был готов жизнью отстаивать дело, в которое верил. Таких людей, как он, которые всегда отстаивали свои убеждения, даже в экстремальных ситуациях, не так много. В 17-летнем возрасте он был завербован немецким вермахтом в качестве подневольного рабочего в строительный батальон «Смерть» недалеко от его родного города Петшоры на эстонско-российской границе, где он отвечал за адаптацию железнодорожных путей. После отступления немцев его направили подневольным рабочим на цементный завод в баварской коммуне Зенгенталь (близ Ноймаркта), где он дожил до конца Второй мировой войны. Там он быстро нашел работу в качестве мастера в здании школы, которая служила лагерем для советских раненых солдат. Когда американцы неожиданно перевели этих заключенных в советский военный лагерь в Праге, они долго не колебались, и Агрусов попал в руки Советов.

Американцы выгрузили нас, сказали «Bye Bye» и уехали. Они помахали нам рукой, пожелали всего наилучшего и просто уехали, ни о чем не думая. Я никогда этого не забуду».

Первая встреча с представителями родины состоялась в Праге. Полковник в начищенных сапогах, вспоминает Агрусов, сразу же объяснил невоенным новоприбывшим, что их может ожидать. А именно: не уютная квартира. Скорее, они считаются предателями родины и в лучшем случае могут рассчитывать на отправку в ГУЛАГ. Затем их всех раздевали, сбривали волосы и снимали данные, стоя голыми в ряд. Агрусову удалось бежать из советского лагеря в Праге, передав свой чемодан со всеми вещами чехословацкому охраннику. Оттуда он в темноте пробрался через лес в один из первых лагерей для беженцев, организованных тогдашней Администрацией ООН по оказанию помощи и реабилитации (ЮНРРА) для подневольных рабочих с Востока под Пльзенью. Именно так ему удалось, так сказать, «сбежать» обратно в Германию, и именно здесь у Агрусова возникла идея основать правозащитную ассоциацию в результате судьбоносной встречи во время поездки на поезде. Это был еврейский узник ГУЛАГа, ехавший в Израиль, чьи рассказы привели Агрусова к радикальному осознанию: По словам бывшего узника, всякий раз, когда за границей обращали внимание на его судьбу, это приводило к улучшению обращения с ним в лагере.

Эффект был ощутим сразу же, например, благодаря получению полного продовольственного пайка. Агрусову были хорошо известны страдания этой и других бесчисленных жертв Сталина в системе ГУЛАГа. И только через призму этих страданий, этой боли и глубокого сострадания в ответ на них можно правильно понять человека Агрусова и его пожизненную преданность делу. До конца жизни он так и не увидел свою любимую мать и самых близких родственников. Насколько сильно он любил свою родину, стало ясно во время его жизни в вынужденной ссылке за границей. В немецких лагерях прибытия подневольных рабочих с Востока крупнейшая и долгое время самая значительная русская эмигрантская организация НТС вербовала новых членов и сторонников в борьбе против сталинского режима. В организацию вступил и молодой Агрусов. Получив образование радио- и телетехника в Арользене под Касселем, он долгое время работал в образовательной радиопередаче новостей на Восток. Поначалу это было очень авантюрное занятие, и когда он с небольшой командой забирался на дерево в лесу, чтобы установить там антенну, это странное зрелище было остановлено британским военным подразделением в Геттингене. Все они были арестованы как подозреваемые советские шпионы. После недельного содержания под стражей и обследования британцами они были отпущены. За это время Агрусов подружился с британским полицейским и усыновил его собаку. Со временем, однако, Агрусов почувствовал, что методы и философия НТС устарели от реальности, и прекратил свое членство. С появлением Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе он обратился к известным международным юристам и правоведам, занимающимся вопросами прав человека в конфликте между Востоком и Западом, и спросил их, не будут ли они заинтересованы в создании правозащитной ассоциации.

Иван Агрусов на ежегодной конференции МОПЧ 2006.

«Я думал, что лучше всего для этого подходят юристы, потому что они знают законы и то, как их сформулировать, когда законы и права нарушаются. Но это оказалось заблуждением. Люди умели формулировать вещи должным образом, но не могли отстаивать права». Поэтому в 1972 году по собственной инициативе и без профессиональной поддержки он решил основать то, что тогда называлось Обществом прав человека. Он собрал необходимое для создания ассоциации количество подписей среди своих знакомых. Таким образом, был сделан первый шаг: основание ассоциации. Маленькое слово «за» в названии ассоциации всегда имело для Агрусова первостепенное значение. Его работа всегда была связана с борьбой за права человека, что выходит за рамки борьбы с нарушениями прав человека. Отстаивание прав человека — это совершенно иной и несравненно более сложный базовый подход. Это связано с тем, что необходимо делать что-то позитивное, делать больше, чем просто называть «плохих парней».

Работать в защиту прав человека — значит делать что-то для жертв зла и злобы. Эта базовая ориентация красной нитью проходила через всю деятельность Агрусова. Чистый протест и критика сами по себе были глухи к Агрусову, у него не было на это времени. Однако если критика исходила от кого-то, кто мог представить реалистичный и лучший альтернативный план, он с ней справлялся. Следующим шагом был поиск сотрудников для недавно созданного Общества прав человека, поскольку в одиночку невозможно создать профессиональную и эффективную правозащитную организацию. Агрусов имел четкое представление о том, что должны принести с собой потенциальные сотрудники: по его опыту (например, с юристами), обучение и профессиональная квалификация были не столь важны. Гораздо важнее, чтобы люди были готовы жертвовать своим временем на дело защиты прав человека, не ориентируясь в первую очередь на вознаграждение. Отношение и сердце были для Агрусова важнее, чем формальная квалификация и теоретические знания. Однако в период зарождения мирного сосуществования — и особенно в разделенной Германии — быстро нашлось множество людей, которые соответствовали этому профилю, и они вступили в Общество прав человека. Для работы МОПЧ Агрусову было важно не только взаимное уважение между сотрудниками.

Уважение к каждому, кто обращался в МОПЧ, также имело для него первостепенное значение. Ни один запрос не оставался без ответа. Каждый, кто когда-либо вносил какой-либо вклад или оказывал финансовую поддержку ассоциации, должен был получить ответ от организации. Это включало в себя, например, постоянное информирование спонсоров о том, что именно было достигнуто благодаря их поддержке, и демонстрацию того, что их помощь действительно имеет значение. По словам Агрусова, важной частью должностной инструкции в МОПЧ была роль «профессионального нищего» — прямой и искренний контакт с людьми, готовыми поддержать работу в идеале и финансово, имел решающее значение. Для первых участников кампании не существовало длительной и тщательной программы обучения совместной работе. Все они внезапно оказались в гуще событий и были брошены на произвол судьбы. Теперь предстояло «учиться на практике», чтобы организовать все вместе, что составляет настоящее движение за гражданские права: Демонстрации, сбор подписей и громкие передачи списков, информационные стенды, голодовки, праздничные цепи на заборах, подготовка отчетов, документации и других публикаций, организация круглых столов и других форматов мероприятий, пресс-конференции, работа с другими неправительственными организациями и соответствующими государственными структурами, сбор средств, составление и классификация дел, ведение дел, гуманитарная и социальная поддержка жертв и родственников.

И у самой ассоциации тоже было много работы: Создавались, поддерживались и развивались рабочие группы, набирались члены, поддерживались и налаживались связи друг с другом, готовились и организовывались ежегодные общие собрания. Агрусов всегда лично следил за тем, чтобы все это не превратилось в дикий беспорядок. Хотя он был боссом, он не был единственным, кто разрабатывал все проекты и лишь передавал их «вниз» для реализации. В МОПЧ все, кто хотел принять участие в одной из многочисленных сфер деятельности, были тепло встречены и радушно приняты: Будь то тот, кто отправлял грузы помощи в Румынию, или тот, кто организовывал выставку, посвященную правам детей; тот, кто разбирался в бухгалтерском учете, или тот, кто занимался научной работой и создавал документацию; тот, кто был специалистом в области информационно-коммуникационных технологий, или тот, кто знал толк в высоких политических кругах и обеспечивал обмен мнениями на них.

Иван Агрусов за кафедрой во время ежегодной конференции МОПЧ 2004

Всегда важно, чтобы в достижение общей цели был внесен свой вклад. В этом случае каждый, кто привержен правам человека, мог стать частью семьи МОПЧ. Со временем в рамках МОПЧ был накоплен большой опыт, и основные сотрудники научились разрабатывать, бюджетировать, финансировать и реализовывать перспективные проекты, делая их эффективными в долгосрочной перспективе. Все направления работы, возникшие в то время, существуют и сегодня. И дух остался прежним: И сегодня в IGFM может вступить любой человек, который хочет заниматься правами человека и готов тратить время на помощь жертвам нарушений прав человека, не имея в виду прежде всего собственный доход.

Культура увлеченной работы на общее дело, заложенная Агрусовым, сохранилась и после его смерти. Именно его пример и его принципы сделали Международное общество прав человека тем, чем оно является сегодня. Особое сочетание смирения и активной целеустремленности было одной из самых интересных черт личности Ивана Агрусова. Его смирение было не из тех, которые просто смиряются с судьбой в Богом данной вселенной. Напротив, всю свою жизнь он видел себя активной и формирующей частью событий в мире в позитивном смысле Божьей миссии в жизни. И чем старше он становился, тем больше Агрусов ориентировался на Библию и в конце концов в старости стал глубоко религиозным человеком. Для него было важно участвовать в жизни общества везде, где только можно. Еще до основания МОПЧ он был очарован Махатмой Ганди. То, как Ганди смиренно вел кампанию за независимость Индии, имея в своем распоряжении лишь немногие средства, было для него примером для подражания. То же самое можно сказать о Матери Терезе, посвятившей свою жизнь беспризорным детям в Индии, или Нельсоне Манделе, который всю жизнь боролся за прекращение режима апартеида в Южной Африке. Все они следовали своему внутреннему предназначению.

 

Миссией Агрусова была кампания за права человека в его родной стране. Он видел себя в роли посредника, дающего жертвам сталинской диктатуры право голоса на Западе. Агрусов излучал особую харизму, но сама по себе она не делает успешным правозащитника. Необходимы и другие качества, которые Иван Агрусов также воплощал в себе как никто другой: он был целеустремленным, умным, полным идей и креативным. Во всем, что он делал, он очень редко был частным человеком. Работа по защите прав человека была его жизнью. У него никогда не было рабочего дня в том виде, в котором его знает наше общество сегодня. Он был умен в двух отношениях: он был не только в буквальном смысле умен в своих мыслях и поступках. Он также воплощал в себе принципы успеха современного управления проектами — задолго до того, как были разработаны сегодняшние термины. Он всегда четко представлял себе большую цель и творчески подходил к определению подцелей. Все, что он делал, должно было быть конкретным, измеримым, привлекательным, реалистичным и ограниченным по времени — другими словами, «SMART» — всегда. В своей работе он использовал весь спектр действий и коммуникационных возможностей движения за гражданские права. Всегда с целью сделать так, чтобы голоса жертв были услышаны на Западе, и помочь жертвам за железным занавесом.

За его выступления против сталинского режима, а затем и в защиту прав человека, его много лет буквально преследовали КГБ и Штази. Никто другой, как он и IGFM, не подвергался в то время таким преследованиям со стороны этих двух секретных служб. Умышленно распространялись всевозможные разрушительные слухи и плелись политические интриги. На его жизнь было совершено несколько покушений. Эти клеветнические кампании были бесконтрольно приняты левыми в то время, и Агрусов был оклеветан как фашист, антисемит, высокооплачиваемый агент ЦРУ или Секретной службы. Можно подумать, что это было очень болезненно для такого чувствительного человека, как он. Но Агрусов просто смирился с этим, он всегда был целеустремленным и сосредоточенным. У него всегда было достаточно работы, которую он не мог и не хотел оставлять невыполненной. В его рабочем графике не было места для того, чтобы постоянно защищаться и оправдываться перед шквалом клеветы и нападок. Оглядываясь назад, можно сказать, что для дальнейшего существования IGFM было жизненно важно, чтобы Агрусов не дал себя поколебать. Для него чистая, честная и объективная работа всегда была в приоритете и всегда продолжалась. В конце концов, многие сложные и трудные вещи он воспринимал с хорошей долей юмора. В своей маленькой скромной комнате в доме престарелых во Франкфурте-на-Майне, где он провел последние годы своей жизни, он любил шутить, что все еще находится здесь в поисках миллионов ЦРУ, в которых его всегда обвиняли.

Многие люди пытались многое прочесть в личности Ивана Агрусова и его творчестве. Его самого это всегда очень удивляло. Ведь он никогда не был ни философским вдохновителем, ни великим антикоммунистом, ни политическим стратегом, которого, как казалось другим, они в нем видели. Он был гуманистом и «делателем», человеком действия. Его мир был миром практических действий, в котором он приковывал себя к заборам вместе с единомышленниками или объявлял голодовку в поддержку русских диссидентов. Высокодуховные люди, кичащиеся тем, что они отстаивают права человека, всегда были для него противоречием в понятиях. Он терпеть не мог подобные вещи.

Человеческое достоинство и уважительное отношение друг к другу, даже к преступникам, были для него очень важны. Он всегда старался дать фактический и честный отчет о нарушениях прав человека без эмоциональных всплесков в адрес преступников, за справедливое наказание которых отвечали суды. Агрусов лишь отчасти симпатизировал крупному левому молодежному движению того времени. Он не отрицал, что его сторонники в основном хотели чего-то хорошего и стремились изменить мир благими намерениями. Он согласился бы с тем, что молодые люди с добрым сердцем должны даже делать это. Тем не менее он не мог понять, почему в этой кампании было столько ажиотажа, столько грязи и отсутствия объективности. И это при очевидных фактах. Легко понять, что на его отношение к этому моменту сильно повлиял его собственный опыт клеветы и нападок на его персону.

Когда успехи в борьбе за права человека материализовались, это, конечно, были радостные моменты в жизни Ивана Агрусова. Но и встречи с диссидентами с родины тоже были для него моментами счастья. И особенно вдохновляло, когда перестройка и гласность наконец-то открыли обнадеживающие перспективы на его старой родине. В 1991 году, когда Агрусову было 67 лет, на первой полосе одной из крупнейших российских газет под заголовком «Добро пожаловать, господа антикоммунисты» в алфавитном порядке появился длинный список «врагов КГБ первой категории» с явным приглашением приехать в Россию и быть там тепло встреченными. Его имя было на самом верху. Это заставило его заплакать. Он не стал долго колебаться и сразу же воспользовался возможностью вернуться на родину после 50 лет вынужденного изгнания. По словам Агрусова в его мемуарах, этот момент он никогда не забудет. Вместе с женой Франциской он дважды проехал по Волге и еще несколько раз посетил свой родной город Печоры на границе с Эстонией. Здесь он даже смог встретиться с сыном своего старшего брата Ильей. Он вспоминал об этих особых событиях с сияющими глазами.

Хотя он всю жизнь был тесно связан с Россией, он не мог не признать факты — собранные столь же незабываемым сотрудником МОПЧ Вандой Ванзидлер — о первых новых нарушениях Россией международного права и военных преступлениях после 1991 года. Так, благодаря Ванде Ванзидлер, МОПЧ стал крупным и международно признанным журналистом, освещающим нарушения прав человека в ходе двух чеченских войн. Несмотря на все страшные события, Агрусов считал, что принципиально позитивное развитие событий в его родной стране надолго останется необратимым. Однако демократическое будущее было возможно только на основе широкого и тщательного расследования и примирения со сталинским прошлым. На этом фоне он не смог бы эмоционально пережить российскую агрессивную войну против Украины, начавшуюся почти ровно через десять лет после его смерти. Он лично был свидетелем основания российской и украинской секций Международного общества прав человека. Он принимал участие в их учредительных собраниях, был свидетелем создания последующих секций и рабочих групп во всех странах бывшего Советского Союза и был чрезвычайно рад этому.

Возможность пригласить семью МОПЧ на Востоке присоединиться к международной сети по продвижению прав человека была для него большой, запоздалой радостью. Тем не менее, он никогда не мечтал об уходе на пенсию. У него никогда не заканчивалась работа. Даже когда в преклонном возрасте он уже не мог приходить в офис, он продолжал разрабатывать совместно с Русской православной церковью во Франкфурте проекты по оказанию помощи больным туберкулезом в российских тюрьмах. Несмотря на всю свою занятость, Агрусов всю жизнь очень любил свою жену Франциску и свою семью. Сравнительно ранняя смерть жены стала для него тяжелым ударом, от которого он так и не смог оправиться. В конце жизни он сожалел только об одном: что не уделял семье того времени, которого она заслуживала. Ему было очень больно от того, что в более позднем возрасте у него не сложились отношения с двумя сыновьями и их семьями. В старости он понял, что семьей нельзя пренебрегать. Это было самое важное, что оставалось в жизни.

Миссией Агрусова была кампания за права человека в его родной стране. Он видел себя в роли посредника, дающего жертвам сталинской диктатуры право голоса на Западе.

Иван Агрусов был не из тех людей, которые стали бы активно искать волонтеров и сотрудников, чтобы привлечь их к правозащитной деятельности. У него не было на это времени и он не считал это своей работой. Да и не нужно было, потому что всегда находились люди, которые хотели что-то сделать для прав человека и приходили к нему по собственной инициативе. Именно его харизма привлекала и завораживала людей. Он всегда вселял уверенность в том, что то, что они хотят сделать, чтобы помочь, — это правильно.

Там, где это было необходимо, он оказывал помощь и давал практические указания. Он делал все то, что сегодня считается хорошим управлением проектами. Он всегда уделял внимание деталям, будь то подбор правильных слов в письмах немецким донорам (хотя немецкий не был его родным языком) или составление документации для СБСЕ или ООН. Он любил, жил и дышал приверженностью правам человека во всех их многочисленных формах. Чтобы познакомиться с Иваном Агрусовым, требовалась определенная самомотивация и инициатива. Но как только вы оказывались в его присутствии, он производил впечатление на людей, вдохновлял их и оказывал значительное положительное влияние.

 

Текст: Кармен Круш-Грюн и Маттиас Бёнинг

В благодарную память.

Исполнительный совет МОПЧ

Франкфурт-на-Майне, 2 октября 2024 года