Логика выбора целей, лежащая в основе антиевропейской дезинформации в Армении

В июне 2026 года российская служба внешней разведки обвинила Европейский союз в попытке вытеснить Русскую православную церковь из Армении. В то же время, в конце мая, распространялось другое утверждение о том, что Брюссель якобы тайно согласился переселить в Армению 250 000 мусульманских мигрантов. Оба утверждения являются ложными. Тем не менее, они существенно различаются по своему содержанию и страхам, на которых они построены. Одно связывает евроинтеграцию с потерей религиозной идентичности и связей с Россией, а другое — с миграцией, безопасностью и демографическими изменениями.

Эти примеры не единичны. С момента начала процесса интеграции Армении с ЕС в 2025 году распространялось по меньшей мере три различных фальшивых нарратива: религиозный, демографический и экономический. Более широкий контекст их распространения также задокументирован. По данным Института стратегического диалога (Institute for Strategic Dialogue, ISD), в период с апреля 2025 года по апрель 2026 года Армения стала страной, наиболее подвергшейся атакам со стороны Storm-1516 в мире, причем за это время было зафиксировано более 30 кампаний.

Организации по проверке фактов в Армении и за рубежом уже опровергли каждое из этих утверждений. Но если посмотреть на них в совокупности, различия становятся очевидными: три нарратива апеллируют к трем разным страхам — религиозной идентичности, демографическим изменениям и экономической безопасности. Эти различия вызывают вопрос о том, не структурированы ли данные нарративы для различных аудиторий. Эта статья пытается раскрыть логику такого таргетинга на основе трех тематических исследований. Взятые по отдельности, это просто ложные утверждения. Взятые вместе, они могут указывать на более системный подход: не одна ложь для всех, а отдельная ложь для каждого.

3 июня 2026 года, всего за четыре дня до предстоящих парламентских выборов в Армении, Служба внешней разведки РФ (СВР) выступила с заявлением, обвинив ЕС в агрессивных действиях против Русской православной церкви в Армении. По утверждению СВР, Брюссель сделал полный разрыв «вековых религиозных и духовных связей» с Москвой предварительным условием для европейской интеграции Армении. В заявлении отмечалось, что Миссия партнерства ЕС (EUPM Armenia), учрежденная в Армении в апреле 2026 года, пытается лишить Еревано-Армянскую епархию — местную структуру Русской православной церкви — права пользоваться церковным имуществом и заблокировать ее диалог с местными религиозными структурами, в первую очередь с Армянской апостольской церковью. В качестве доказательства СВР сослался на публикацию двух армянских НПО: «Союза информированных граждан» (Union of Informed Citizens) и ванадзорского офиса Хельсинкской гражданской ассамблеи (Helsinki Citizens’ Assembly), которые, по версии СВР, якобы обвинили Тимофея Казаряна, старейшину церкви Архангела Михаила при 102-й российской военной базе в Гюмри, во вмешательстве в парламентские выборы.

Само утверждение является ложным, и это подкрепляется не просто противоречивыми мнениями, а конкретной правовой базой. Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве (CEPA), регулирующее отношения между Арменией и ЕС, не содержит положений, которые обуславливали бы евроинтеграцию Армении разрывом религиозных или духовных связей с Россией, ограничением деятельности какой-либо церкви или изменением религиозной принадлежности. EUvsDisinfo пришел к аналогичному выводу, классифицировав заявление российской внешней разведки как дезинформацию. EUvsDisinfo также подчеркнул, что заявления самих российских спецслужб не могут считаться доказательствами, учитывая их историю предыдущих необоснованных заявлений. Согласно тому же источнику, это утверждение затем распространялось через ТАСС (TASS) и ряд армянских СМИ. В более широком контексте EUvsDisinfo рассматривает данный нарратив как часть операции информационного влияния, проводимой Россией в преддверии выборов в Армении, отмечая, что ее целью было представить европейский путь Армении как угрозу религии, идентичности и суверенитету.

Однако механизм этого нарратива заключается не только в тиражировании ложных утверждений. Непосредственной мишенью заявления СВР является Еревано-Армянская епархия Русской православной церкви — конкретная религиозная структура, действующая в Армении. Армянская апостольская церковь упоминается в заявлении как структура, с которой, по утверждению СВР, ограничивается диалог РПЦ. Тем не менее, конкретное утверждение об отношениях между этими двумя структурами подается в более широком контексте — как следствие разрыва «вековых религиозных и духовных связей» Армении и, как следствие, евроинтеграции.

Такая подача меняет смысл аргумента. Проблема конкретной структуры Русской православной церкви трансформируется в историю об угрозе религиозной и национальной идентичности Армении. Таким образом, европейская интеграция преподносится не просто как смена внешнеполитической ориентации, а как процесс, способный подорвать религиозные связи и идентичность, имеющие для Армении символическое значение.

4–5 мая 2026 года в Ереване прошел 8-й Саммит Европейского политического сообщества, за которым последовал первый в истории двусторонний саммит ЕС-Армения. По его итогам была принята единая совместная декларация из 44 пунктов. Документ затрагивает вопросы энергетики, транспорта, цифровизации, безопасности и торговли. Единственный пункт (24-й), связанный с миграционной тематикой, упоминает укрепление сотрудничества между Арменией и Europol, Eurojust, Frontex в борьбе с незаконной миграцией. Никаких положений о приеме или переселении мигрантов ни в одном из 44 пунктов нет.

Три недели спустя, 28 мая, на платформе X появился короткий ролик с логотипом авторитетной армяно-американской газеты «Armenian Mirror-Spectator» (The Armenian Mirror-Spectator). Согласно видео, за кулисами саммита было подписано еще одно, секретное соглашение — «Ереванское партнерское соглашение о миграции», по которому Армения якобы согласилась принять до 250 000 мусульманских мигрантов из Сирии, Ирака, Афганистана и Пакистана, включая лиц, отбывающих наказание в европейских тюрьмах. Проверка, проведенная Lead Stories, показала, что логотип был просто наложен поверх уже существовавшего видео, а газета никогда не публиковала подобных материалов.

Расследование FIP.am также позволило проследить источник и цепочку распространения этой истории. Статья, легла в основу ролика, была опубликована на турецком сайте Ulusal под именем Азиз Ерганян. Сайт связан с турецкой националистической ВАТАН-партией и ее лидером Догу Перинчеком, известным своим отрицанием геноцида армян. FIP.am не обнаружила никаких прежних публикаций автора под этим именем, а профильная фотография Азиза Ерганяна оказалась изображением, созданным искусственным интеллектом. Иными словами, онлайн-личность автора публикации была вымышленной.

Это был второй случай, когда Ulusal опубликовал подобный фейк об Армении. Несколькими месяцами ранее этот же сайт разместил другую выдумку об Армении — о законопроекте «о защите ислама», который якобы также был подан несуществующим автором с армянской фамилией.

Затем история начала распространяться шире. По информации FIP.am, по состоянию на 28 мая ее тиражировали около 20 аккаунтов в X, связанных со Storm-1516. В тот же период аналогичное утверждение практически с тем же воркфлоу появилось на ресурсах Pravda EU и Pravda Turkey. В результате одна и та же фальшивка возникла на разных платформах, создавая иллюзию проверки независимыми источниками.

Однако простая констатация фальшивости материала не объясняет, почему история сконструирована именно так. Цифра в 250 000 придает утверждению видимость конкретного и официального показателя, а отсылки к «мусульманским мигрантам», «лицам без статуса» и конкретным странам увязывают это с опасениями по поводу миграции, безопасности и демографических изменений. Таким образом, ложное утверждение выстраивается не просто вокруг несуществующего документа, а вокруг нескольких взаимосвязанных страхов.

Механизм распространения истории имеет не меньшее значение. Реальное дипломатическое событие служит поводом для привязки к действительности, к нему добавляется несуществующее, но звучащее официально соглашение, затем задействуется поддельный логотип реального СМИ, после чего материал тиражируется множеством аккаунтов и сайтов. В итоге создается впечатление информации, циркулирующей из множества источников, а не утверждения, исходящего из одной точки.

С точки зрения таргетинга здесь также заметны отличия от предыдущего нарратива. Если религиозный нарратив строил угрозу вокруг религиозной и национальной идентичности, то в данном случае ключевыми выступают миграция, безопасность и демографические изменения. Меняется не сама цель, а страх, через который она транслируется.

1 июня 2026 года, за шесть дней до парламентских выборов, на сайте Pravda Armenia было опубликовано заявление о том, что в случае выхода Армении из ЕАЭС экспорт страны сократится на 80%.

Официальная статистика такую картину не подтверждает. Согласно данным Статистического комитета Республики Армения (Statistischer Ausschuss der Republik Armenien), проанализированным Hetq, в 2025 году лишь 38,4% экспорта Армении направлялось в страны ЕАЭС, 7,9% — в ЕС, а остальное — на другие рынки, преимущественно в ОАЭ (в основном за счет реэкспорта золота). Следовательно, даже при самом экстремальном сценарии полной потери рынка ЕАЭС речь никак не могла идти о 80% совокупного экспорта.

Однако здесь интереснее не столько неверная цифра, сколько ее происхождение. Министр экономического развития России Максим Решетников заявлял, что более 80% экспорта Армении составляют продукты питания, сельскохозяйственная и алкогольная продукция, продаваемые в страны ЕАЭС. Секретарь Совета безопасности Сергей Шойгу приводил отдельно более конкретные, но другие показатели: 98% армянского агроэкспорта и 78% экспорта алкогольных напитков идут в Россию. В обоих случаях речь идет об одной конкретной товарной категории, а не обо всем экспорте Армении.

Эти цифры относятся к отдельным товарным группам или их рынкам, а не ко всему объему экспорта Армении. В публикации Pravda Armenia это различие стирается: специфический для конкретной категории показатель преподносится как общий показатель экспорта Армении.

Тот же механизм прослеживается и в другой публикации. Белорусский государственный ресурс News.by утверждал, что до 90% экспорта готовой продукции Армении поглощается рынком ЕАЭС. InvestigateBel проверил данные и установил, что реальная цифра составляла около 40%. В этих двух примерах цифры различаются, но логика искажения единична: высокие показатели по отдельным товарным категориям или рынкам выдаются за масштаб общей экспортной зависимости Армении.

В этом и заключается политический смысл данного нарратива. Торговая связь между Арменией и рынками ЕАЭС реальна и существенна. В 2025 году 38,4% экспорта Армении уходило в страны ЕАЭС, поэтому потенциальная потеря этих рынков не осталась бы незамеченной и оказала бы серьезное влияние на экономику Армении. Однако эта реальная экономическая связь не оправдывает утверждения о том, что выход из ЕАЭС уничтожит 80% экспорта Армении. Здесь реальный факт — значимая торговая связь — расширяется и переосмысляется как почти полная зависимость. Таким образом, как и в двух предыдущих случаях, европейская ориентация Армении представлена как источник потерь, но на этот раз в рамках угрозы экономической безопасности и экспорту.

Рассматривая все три случая в комплексе, можно заметить не столько единую общую ложь, сколько разнообразие способов ее конструирования. Религиозный нарратив эксплуатирует чувствительные темы реальных религиозных и национальных связей, миграционный эксплуатирует опасения по поводу реальных международных миграционных кризисов, а экономический — реальные торговые связи между Арменией и рынками ЕАЭС. Во всех трех случаях дезинформация не создает свою базу с нуля: она берет реальный факт или политический процесс и меняет его масштаб, значение или потенциальные последствия.

Эти различия также важны для понимания логики таргетинга. Три нарратива представляют европейский курс Армении как утрату разного рода: в одном случае — религиозной и национальной идентичности, во втором — демографической стабильности и безопасности, в третьем — экономической устойчивости. И хотя сами по себе эти кейсы не позволяют утверждать, что каждый нарратив создавался под строго определенную аудиторию, их комбинация показывает, что один и тот же политический процесс может транслироваться через разные страхи в зависимости от болевой точки, на которой строится повествование.

Следовательно, задача заключается не только в том, чтобы разоблачать фальшивые утверждения, но и в том, чтобы понимать, какая реальная озабоченность лежит в сердце каждого фейка и какой именно страх через него внедряется.