За последний год движение авторитарного режима Александра Лукашенко к тоталитаризму только ускорилось

Lukaschenko predigt Einheit, spaltet sein Land aber weiter / Foto © president.gov.by

Власть не видит причин останавливаться и «расползается» во все новые сферы, включая частную жизнь людей, их трудоустройство, выезд за границу, образование, историческую память.

О том, как элементы классического тоталитаризма дополняются цифровой диктатурой новейшего времени, — и о том, что может остановить этот процесс, размышляет беларуский политический аналитик Артем Шрайбман.

Почти год назад в статье на дekoder’е мы подробно описали многочисленные признаки тоталитарного режима, которые тогда приобретал режим Александра Лукашенко. Это были не только размах и глубина репрессий, которых беларусы не видели со времен сталинизма, но и другие, менее очевидные, черты. Провластные активисты и профессиональные доносчики стали участвовать в репрессиях, указывая властям, на кого обратить внимание. Лукашенко вписал в конституцию новый неизбираемый орган, Всебеларуское народное собрание, которое стало гибридом советского Пленума ЦК КПСС и Всекитайского собрания народных представителей. В стране появилась система контроля за политической благонадежностью при найме людей на работу. Устроиться в госсектор с пометкой о нелояльности или об участии в протестах стало невозможно.

За 2023 год признаков движения к тоталитаризму стало еще больше. Этот тренд возник как реакция авторитарного организма на потрясения 2020 года, но продолжил развиваться уже по собственной логике. Механика процесса происходит в точном соответствии с оруэлловской формулой «цель власти — власть». Помещенная в пространство без ограничений, авторитарная власть не видит причин останавливаться и «расползается» в ранее не затронутые ею сферы жизни общества. Беларуское государство находит новые ниши для установления в них запретов, включая частную жизнь людей, образование их детей и историческую память, свободу их трудоустройства и перемещения.

Цифровая диктатура и барьеры на выезд

Уже три года беларуские спецслужбы расширяют доступ к всевозможным базам персональных данных. Сразу после протестов 2020 года власти объединили информацию с камер видеонаблюдения по всей стране в единую систему, которая позволяет быстро находить нужных людей с помощью технологии распознавания лиц. В конце 2022 года спецслужбам дали право требовать постоянного доступа фактически к любым электронным базам данных. В теории этот указ Лукашенко давал силовикам возможность не по запросу, а постоянно находиться в базах данных банков и больниц, мобильных операторов, курьерских и транспортных компаний — иными словами, осуществлять полный контроль за цифровым следом каждого жителя Беларуси. В августе 2023 года Лукашенко подписал указ, по которому силовые органы получат доступ к специальной системе контроля всех банковских переводов в стране. У спецслужб будет возможность заблокировать любой платеж на срок до 10 дней при подозрении в каком-то нарушении закона.

Также классический признак тоталитарного государства — ограничение на выезд граждан. Беларуский режим пока не дошел до системы загранпаспортов и выездных виз, которые существовали, например, в СССР. Но контролировать выезд беларусов власти стали намного тщательнее. С весны 2023 года, после громкой атаки дроном российского самолета на беларуском аэродроме «Мачулищи», силовики стали выборочно досматривать на границе телефоны людей, покидающих Беларусь и въезжающих в нее. Тех, у кого находят что-то запрещенное, арестовывают. Первыми под такой усиленный контроль попадают задержанные ранее по политическим мотивам либо люди, которые имеют какую-то связь с Украиной: частые поездки туда, украинский паспорт или ВНЖ.

В мае 2023 года власти приняли закон, дающий КГБ право ограничивать выезд человека за рубеж «в интересах национальной безопасности» на срок до полугода. С ноября некоторым госслужащим, руководителям государственных компаний и всем силовикам можно покидать Беларусь только по согласованию с начальством.

Переписывание памяти как часть идеологической доктрины

Год назад мы писали, что беларуский режим не завершил свое движение к тоталитаризму из-за отсутствия его ключевого компонента — мобилизационной идеологии, которая пронизывала бы все публичное пространство, образование, пропаганду. Этот вывод все еще актуален. Но отдельные компоненты полноценного идеологического фундамента все отчетливее просматриваются, как минимум, в создании официального исторического нарратива и индоктринации школьников с его помощью.

Это смесь советского и пророссийского взгляда на историю, в котором беларуская государственность стала возможной только благодаря антизападному союзу с Москвой. Те герои беларуской истории, которые боролись с Российской Империей и которых власть чтила еще недавно, теперь объявлены врагами. Например, лидеры антироссийских восстаний XVIII–XIX веков Тадеуш Костюшко и Кастусь Калиновский. В мае 2023 года глава администрации Лукашенко Игорь Сергеенко предложил вычеркнуть этих людей из пантеона национальных героев, как и магнатов из рода Радзивиллов, при которых беларуские земли переживали культурный и экономический расцвет в составе Великого княжества Литовского в XVI–XVII веках. Сергеенко сравнил Калиновского со Степаном Бандерой — главным антигероем кремлевского исторического нарратива.

С сентября 2023 года эти взгляды получили отражение в новых инструкциях учителям истории беларуских школ, которые разослало Министерство образования. Те литературные произведения беларуских классиков, которые восхваляют борьбу с российским империализмом, объявляются экстремистскими и попадают под запрет. Романы, которые формируют позитивный образ Калиновского, удаляются из школьной программы. Власти также изменили правила работы экскурсоводов и организации музейных экспозиций. Гидов и сотрудников музеев ждут проблемы с законом, если они будут отклоняться от официального исторического нарратива.

Любому историческому дискурсу, написанному под политические нужды, необходим внешний враг. Для режима Лукашенко этим врагом, извечным колонизатором беларуских земель и угнетателем беларуской культуры, стала Польша. Власти сняли целый художественный фильм «На другом берегу» о страданиях жителей Западной Беларуси под властью Польши в период между Первой и Второй мировыми войнами. Осенью 2023 года этот фильм в принудительном порядке показали школьникам и студентам по всей стране.

Человек как ресурс, чьи пожелания не важны

Из-за демографической ямы, то есть малого числа молодых людей, входящих в трудоспособный возраст, и массового оттока специалистов за рубеж в последние годы беларуская власть столкнулась с проблемой серьезного дефицита рабочей силы, особенно в таких отраслях, как медицина. Тоталитарная логика эволюции режима диктует отношение к людям как к экономическому ресурсу, для управления которым не обязательно считаться с личными приоритетами самих граждан.

В сентябре 2023 года Лукашенко поручил резко расширить практику обязательного распределения выпускников университетов. До сих пор в Беларуси студенты, которые получили образование за счет бюджета, обязаны были пройти распределение — то есть отработать два года там, где укажет государство. Часто молодых выпускников посылают работать в сельскую местность, чтобы решить проблему нехватки там специалистов. Отказаться от такой отработки можно, выплатив государству огромную компенсацию, превосходящую стоимость учебы.

Теперь, по решению Лукашенко, сроки этого распределения увеличатся, а саму практику распространят на всех выпускников, вне зависимости от того, платили они за свою учебу или нет. Для молодых медиков в октябре 2023 года срок отработки увеличили до пяти лет после ординатуры.

Другая часть борьбы с демографической проблемой — консервативный поворот в вопросах семьи, ЛГБТ и гендера. Беларуская власть, в отличие от Кремля, никогда не придавала большого значения этой теме, но теперь решила заняться и ей. В школах планируют ввести курс традиционных семейных ценностей, который разрабатывает Генпрокуратура. Она же объявила, что скоро запретит «пропаганду» ЛГБТ и идей чайлдфри. Силовики начали отслеживать и преследовать проявления «нетрадиционных» ценностей в медиапространстве — вплоть до рекламы с мужчиной в платье или блогера-певца, который носит розовую одежду. Беларуские чиновницы одна за другой призывают женщин рожать побольше детей и начинать это делать пораньше.

Стимулы для разворота не могут быть тактическими

Вопрос о будущей траектории развития такого режима, как беларуский, не может иметь точного ответа. Персоналистские режимы сильно привязаны к судьбе своего правителя. И хотя история знает успешные случаи репликации режима при наследнике (Венесуэла, КНДР, Иран, Сирия), есть и немало обратных примеров, вроде сталинского СССР или маоистского Китая. Институциональная рамка этих режимов сохранилась и после смерти их вождей, но жестокость репрессий и тотальность государственного контроля кардинально снизились. Случай Беларуси примечателен еще и тем, насколько стабильность режима в Минске зависит от поддержки со стороны его покровителя в Москве. Война и возраст Путина привносят сюда дополнительный уровень непредсказуемости.

При этом откат в масштабах репрессий можно представить себе и при Лукашенко у власти. Во-первых, он уже делал это в прошлом ради восстановления отношений с Западом. Сегодня освобождения политзаключенных вряд ли будет достаточно для полноценной нормализации, учитывая шлейф 2020 года, искусственно созданного миграционного кризиса на границах ЕС, принудительной посадки самолета Ryanair в 2021 году и соучастия Минска в войне. Но в случае неудовлетворительного для Москвы исхода войны в Украине или кризиса в беларуско-российских отношениях Лукашенко вполне может вновь попробовать просигнализировать о своей готовности к диалогу с Западом, в том числе, снизив уровень репрессий в стране.

Другим путем к тому же результату может привести выход репрессий за комфортные для системы рамки. В конце 1930-х «большой террор» в СССР завершился не потому, что Сталину понадобился диалог с Западом, а потому, что партийной номенклатуре стало невыносимо жить в страхе; репрессии уничтожали слишком много «своих». Этот сценарий не закрыт для Беларуси, силовики на каком-то этапе могут выйти из-под контроля и затронуть значимые интересы гражданской бюрократии.

Однако уровень репрессий, который можно регулировать из тактических соображений, — далеко не единственный компонент этой системы. Сталинский режим остался тоталитарной диктатурой и после «большого террора». Она сохранилась потому, что максимально отвечала психологии коммунистического вождя и была наиболее понятна для него с точки зрения управления. К сожалению, то же самое можно сказать об элементах тоталитаризма, которые воскресил Лукашенко. Ему удобно управлять именно таким государством, все более напоминающим советскую систему, в которой он вырос.

Сложно представить себе такой стимул, который смог бы заставить Лукашенко развернуть этот процесс в обратную сторону: упразднить никем не избираемое Всебеларуское народное собрание, забрать у спецслужб полномочия по тотальной слежке за обществом, отказаться от пророссийского исторического нарратива, отменить распределение выпускников или проверку на политическую лояльность при приеме на работу. Все эти атрибуты режима, судя по всему, придется демонтировать уже следующей беларуской власти.

 

Источник: dekoder.org