«Мы уже ищем более 16 тысяч человек» — Денисова о военных преступлениях, пропавших без вести и вывезенных в РФ

Уполномоченная Верховной рады Украины по правам человека Людмила Денисова рассказала Суспільному о том, с чем потерпевшие обращаются в ее офис, о том, сколько украинцев принудительно вывезла Россия, как это происходит и где россияне их содержат, о крематориях в Мариуполе и изнасиловании военными РФ жителей Киевщины, геноциде и похищении детей-сирот.

Только за сутки 20 апреля к вам было 112 обращений. Что они касаются?

На первом месте – поиск пропавших без вести. Далее — это когда что-то разбомбили, разрушили. Другие вопросы – гуманитарные коридоры, помощь. Но большинство – это поиск. Мы уже ищем более 16 тысяч человек.

Среди тех 16 тысяч — это люди..

Военных – две тысячи. Остальные гражданские. Четверть из них – это Мариуполь.

Те данные, которые у вас есть по вывозу в Россию, – это российские данные?

Да, их каждый день сообщает генерал Михаил Мезенцев, руководящий наступлением в Мариуполе. И их подтверждает моя коллега – уполномоченная по правам человека Российской Федерации. Поэтому эти данные соответствуют действительности.

У вас есть свои данные?

А как у нас могут быть свои данные? Они же перевозят через границы, на которых наших пунктов пропуска нет. Прежде всего, это Ростовская область. Согласно их данным, там пересекли границу более 700 тысяч. Затем идет Белгородская область. В Крым они тоже вывозят.

Сколько людей, по вашим оценкам, пересекли границу добровольно?

Приехавшие на собственных автомобилях, думаю, они добровольно. По данным РФ, таких автомобилей 96 тысяч. Но они поехали дальше, просто не могли выехать из оккупированных территорий через Украину. И потому, думаю, они воспользовались возможностью уехать из России в государства Европейского Союза. Потому что у моих коллег-омбудсменов из других стран были обращения и граждан Мариуполя, Харькова, и других городов Украины, выехавших собственным транспортом.

Они пересекают границу с Эстонией?

Да, через Нарву.

У вас есть данные о том, сколько так переехало?

Нет. Там же российская граница. Им, и в том числе миграционным службам Европейского союза, это не интересно. Они не считают украинцев. Это можно сделать, если ты обратился в консульские учреждения, посольства Украины в том государстве. А большинство наших граждан так не поступают. Есть данные, которые сообщает ООН, — 4 миллиона 800 тысяч выехали. Но ведь не все наши граждане обращаются за убежищем.

Что происходит с людьми, которых вывезли в Россию?

Есть разные данные. Прежде всего, как они туда попадают? Сначала их хватают во всех местах, где только возможно. У нас же есть истории, что люди сидели в подвале разбомбленного дома — это было в начале марта, — приходили орки, забирали их, практически всегда без документов. Затем привозили в фильтрационные лагеря на оккупированных территориях Донецкой и Луганской областей. Там им задавали вопрос: «Как ты относишься к «специальной операции» РФ на территории Украины?», если это мужчины. Безусловно, у всех проверяют телефоны. Те, которые не прошли фильтрацию – они типа «нацики», как говорят россияне. Они их отправляют дальше. После этого нам вообще неизвестна судьба этих людей. Может, они в каких-то лагерях. Остальных грузят в автобусы и перевозят на территорию РФ.

К примеру, вывезли в Таганрог. Они там спят на полу в детских садах, на спортивных площадках. Конкретная семья – пожилая женщина, 92 года, самостоятельно не передвигается. Ее спустила в подвал дочь, которой 67 лет. Еще там было 4 человека, которым принадлежит здание. И вот пришли орки и забрали их. Это было 5 марта. До 9 марта они их где-то держали, привезли в Таганрог. В Таганроге они были до 15 марта. Затем их посадили на поезд и привезли 20 марта в город Суздаль Владимирской области. После этого связь с ними оборвалась. Где они? Остались ли они во Владимирской области? Неизвестно.

Нам известны конкретные лагеря. Благодаря российским волонтерам. Они написали мне, что нашли место в Пензенской области, село Леонидовка. Что это за лагерь? Там раньше жили работники, уничтожавшие ядерные отходы. 10 домов, 10 корпусов, все сеткой обведено и КПП. И эти волонтеры посчитали – в лагере 400 человек, из них 147 детей. Люди расстроены, в зимней одежде. Просили детское питание для совсем маленьких детей, которые родились еще в подвале и потом их вывезли. Эти волонтеры открыли счет и на него люди перечисляли средства — обычные россияне, не поддерживающие войну. Я попросила спросить, куда они хотят дальше. Совсем пожилые люди сказали: «Мы уже никуда не поедем, как-нибудь здесь будем». Молодые и люди среднего возраста безусловно все хотят уехать. Мы решили попробовать. Волонтеры купили одной семье билеты в Санкт-Петербург, затем — в Эстонию. Наши консулы встретили их. Они сначала остались в Эстонии, а затем переехали в Стокгольм. Сейчас пробуем других так отправить.

В лагерях дети с родителями находятся. Но ведь вывозят и сирот?

Да. Это еще до начала этой страшной военной операции 24 февраля началось. Более 1100 детей-сирот, лишенных родительской опеки, были вывезены с временно оккупированных территорий Донецкой и Луганской областей. Сейчас нам известно, что их уже более двух тысяч. И сейчас РФ хочет принять закон об упрощенной процедуре усыновления украинских детей российскими гражданами. Это опасная ситуация.

Это подпадает под признаки геноцида?

Да, это и есть геноцид украинского народа. Так как идентичность теряется. Они их учат русскому языку, хотят, чтобы они русские традиции выполняли. Нет детей – нет будущего, нет украинцев.

У вас есть какие-либо данные о сексуальном насилии, о которых вы можете говорить?

В конце марта наши военные стали освобождать Киевщину. Начались звонки, люди говорили, что они — жертвы сексуального насилия. Мы вместе с ЮНИСЕФ сделали бесплатную круглосуточную горячую линию по оказанию психологической поддержки. С 1 по 14 апреля таких звонков было 400. Сейчас, конечно, они продолжаются.

Эти случаи страшны. Когда психологи говорят, что они, конечно, встречались с жертвами бытового насилия, но то, что делали русские солдаты с нашими женщинами, девушками, детьми, пожилыми людьми, мужчинами, было в сотни раз жестче.

Истории, которые мы публикуем, это те, на которые нам дали согласие. Но из тех, кто к нам обратился, еще нет ни одного человека, который захотел бы дать показания следственным органам. Потому что прошло мало времени. Руководитель проекта мне говорит: «Понимаете, пострадавшие когда звонят, у них или агрессия в отношении нас, что «вы тоже виноваты, что нас изнасиловали». Или они говорят: «Я не заслуживаю вашего времени»». И то, и другое — это страшно. И потом они помнят только начало трагедии и конец. А вот ту часть, чтобы рассказать о том, что конкретно происходило, — на это нужно время.

Руководитель проекта говорит, что когда три, пять, шесть, иногда восемь сеансов пройдет, человек только потом говорит: «Спасибо, мне стало легче». То есть да, мы рассказываем о преступлениях, которые совершает РФ. Но проводить следственные действия – это работа генерального прокурора, правоохранительных органов. Они это делают.

Обращения по поводу сексуального насилия сейчас поступают с временно оккупированных территорий?

Где связь возобновляется, там люди рассказывают. А если нет связи — как они позвонят по телефону, если, например, говорить о Мариуполе? Мы будем поражены, думаю, в несколько раз больше, после того, как освободят этот город. Потому что эти преступления… То, что они сейчас совершают, сжигают тела наших граждан для того, чтобы просто не было потом свидетельств их преступлениям. Это тоже страшно.

Свидетельства есть из Херсонской области, но там не только сексуальное насилие. Там вообще стояли такие части РФ, которые просто…. Ну, например, есть обращение девушки, отцу которой отрезали руки. На глазах у этой девушки, дочери. Отец скончался от ран. И таких свидетельств много.

Сексуальное насилие, понимаете, там нужно…. Вот что говорит психолог? Есть две черты. Первая, что насильники – это молодые люди, 20-25 лет. То есть те, которые выросли на том, как правил Путин, на этой его пропаганде. Это первое. И второе – они делают это публично. Обязательно при других людях и группах. Чтобы видели другие, как издеваются над изнасилованной.

И они же насилуют так: они держат одну, которая не хочет допустить изнасилования, например сестры. У нас есть свидетельство, что ей 25 лет, а ее сестре 16. Они удерживают эту, 25-летнюю, она кричит, вымаливает на коленях: «Не делай это с сестрой, делай это со мной!» А другие двое делают, что только пришло им в голову, с ее сестрой. То есть нужна помощь и той, и другой.

А когда пять орков при матери насилуют 11-летнего мальчика, как можно это выдержать? А когда три орка насилуют 14-летнюю? Потом, когда освободили Бучу, мама ведет ее к врачу, а тот говорит, что она беременна. И нельзя сделать аборт. Вот что дальше, как вытащить и мать, и этого ребенка?

Понимаете, они насилуют и кричат: «Видишь? Так будет с каждой нацистской шлюхой». Это что, не геноцид? А когда ребенок не хочет жить, 11-летняя девочка. Мать позвонила: «Что делать?» Потому что она считает себя виновной в том, что не послушалась матери. Мама ей запретила выходить, это в Гостомеле, а она хотела маме сделать что-то такое теплое: нарвать цветов. И здесь — этот насильник. И она помнит только начало, а потом ничего не помнит, только когда ее уже повалили на землю. И плачет.

Вам удалось подтвердить информацию о крематории в Мариуполе?

Нас же нет в Мариуполе. Но позвонили люди и говорят: у нас 12 человек вышли на улицу и до сих пор не пришли, какой-то неизвестный запах. А потом они сняли крематорий – как заезжает установка, и там люди на ней навалены.

Первый крематорий завезли, я не знаю, две недели назад. И такую машину, которая разбирает завалы. Как после Бучи последовала огласка ситуации, они начали уничтожать доказательства преступлений. Разбирали завалы и привозили тела в магазин «Метро» — у них там есть холодильники. А потом увидели, что уже столько тел, что никак не справится с одним крематорием. И они привезли их туда несколько, там, по-моему, 13 крематориев работает. Есть свидетельства, что мы все это зафиксировали и передали.

28.04.2022

Источник: suspilne.media

Фото: suspilne.media